Cоциальные инвестиции в реструктуризацию угольной отрасли России:



Предыдущая | Следующая

 

Cоциальные инвестиции в реструктуризацию угольной отрасли России:
опыт, проблемы, перспективы ПОПОВ Владимир Николаевич Директор ГУ «Соцуголь» Доктор экон. наук, профессор ГАРКАВЕНКО Андрей Николаевич Заместитель генерального директора СЗАО «Геополис» Канд. экон. наук УДК 338.45:658.152:622.3?? В. Н. Попов, А. Н. Гаркавенко, 2007 В публикациях [1, 2] были рассмотрены вопросы формирования корпоративной социальной политики (КСО) в угольных компаниях на основе концепции и принципов социальной ответственности бизнеса. Данная концепция приобретает все большую популярность и доверие со стороны бизнеса, общества и государства. Отмечалось, что само понятие социальной ответственности — достаточно новое явление для российского бизнеса. Новизна понятия определяет его «размытость» и нечеткость понимания. Согласно одному из них, КСО подразумевает простое выполнение требований законодательства: налогового, трудового, природоохранного и т. д. Согласно другому, чтобы считаться социально ответственной, компания должна способствовать развитию внутренней и внешней среды своего бизнеса, сверх предусмотренных законодательством требований. И, наконец, существует еще одно понимание: социальная ответственность — лишь своеобразная дань моде, способ улучшения репутации, возможность выхода на рынок капитала и т. п.
«Разночтения» в понимании сущности и движущих сил КСО, если сравнивать российскую и западную модель развития рыночных отношений, обусловлены рядом причин.
Так, например, социальная деятельность российских частных компаний (с учетом форм собственности) ориентирована, прежде всего, на ближний круг заинтересованных сторон (собственников компании, ее акционеров, наемных менеджеров высшего звена и т. п.). В высокотехнологичных компаниях также в необходимой мере учитываются интересы и запросы высококвалифицированных наемных специалистов. В западной практике значительно большее внимание уделяется потребителям продукции компании, местным сообществам, на территории которых развивается бизнес компании, общественному мнению.
В зарубежной практике общественное мнение, институты гражданского общества являются реальным механизмом давления на бизнес и этику его поведения. В России гражданское общество играет минимальную роль, поскольку на первом месте стоит государство в лице федеральных и муниципальных органов власти. При этом преобладает практика использования бизнеса для осуществления сиюминутных, не всегда стратегически и социально просчитанных целей.
Также следует отметить неоднозначное общественное мнение по отношению к субъектам бизнеса, его собственникам, что затрудняет процесс продвижения концепции КСО.
С учетом этих и других факторов, на основе использования положительного зарубежного опыта и моделей социально ответственного бизнеса, крупные российские компании начали разрабатывать внутренние (ориентированные на наемный персонал) и внешние (ориентированные на население территорий размещения бизнеса) корпоративные социальные программы, вырабатывать кодексы и другие нормы социально ответственного поведения. Это делается, например, во всех крупных компаниях нефтегазового и металлургического комплексов.
В связи с этим все большее распространение получает термин «социальные (социально ответственные) инвестиции».
Лавинообразно растет количество публикаций, посвященных проблемам социального инвестирования, под которым в зарубежной практике понимается «процесс принятия инвестиционных решений, учитывающий в рамках традиционного финансового анализа социальные и экологические последствия инвестиций. В его основе лежат изучение и выделение в качестве приемлемых объектов для инвестирования компаний, удовлетворяющих определенным критериям корпоративной ответственности, под которой понимается открытая и прозрачная деловая практика, базирующаяся на этических ценностях, уважении к своим сотрудникам, акционерам и потребителям, а также к заботе об окружающей среде». Данная цитата, приведенная в публикации [3], дает лишь общее представление о сущности «социальных инвестиций» и процессе «социального инвестирования». Здесь в качестве объекта инвестирования (нуждающийся в инвестициях) лежит некая «приемлемая» компания, отвечающая перечисленному ряду морально-этических критериев. Действительно, в зарубежной практике сложилась практика инвестирования в компании с высокими показателями социальной активности. Институциональные инвесторы в лице крупных банков, паевых и пенсионных фондов оценивают ту или компанию как объект инвестирования не только с точки зрения ее конкурентоспособности и прибыльности. Для них также важна социальная и экологическая ответственность субъекта бизнеса (устойчивость бизнеса), его способность и желание инвестировать социальные программы для персонала своей компании, территории размещения бизнеса, оказывать благотворительную помощь малоимущим группам населения.
В экономике под инвестициями понимаются финансовые средства, ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные и иные права, имеющие денежную оценку, вкладываемые в объекты предпринимательской и иной деятельности в целях получения прибыли или иного полезного эффекта. С учетом этого базового определения социальные инвестиции в достаточно упрощенном понимании — это вложения в объекты социальной сферы с целью получения дохода и повышения уровня и качества жизни людей посредством удовлетворения их материальных, духовных или социальных потребностей. Социальными инвесторами могут быть органы государственной власти, государственные и муниципальные предприятия, российские и иностранные частные коммерческие и некоммерческие организации, физические лица. Для государства целями социальных инвестиций могут быть повышение национального дохода и уровня (качества) жизни одновременно (например, современные национальные проекты), для коммерческих структур и физических лиц — прибыль, для некоммерческих (бесприбыльных) организаций — повышение уровня и качества жизни за счет повышения уровня гражданской активности населения.
В отношении коммерческого сектора социальные инвестиции — это материальные, технологические, управленческие, финансовые и иные ресурсы, направляемые по решению собственника на реализацию социальных программ, разработанных с учетом интересов основных заинтересованных сторон в предположении, что в стратегическом отношении компанией будет получен определенный социальный и экономический эффект [3,4]. При этом эффект может быть возвратным и невозвратным, иметь денежную оценку или характеризоваться неким (неденежным) качеством.
Можно привести еще одно определение. Например, в Социальном кодексе отечественной нефтяной компании «ЛУКОЙЛ», принятом в 2002 г., под социально ответственным инвестированием понимается учет в ходе инвестирования не только финансово-экономических, но и этических аспектов этой операции, а также стремление избежать связи с контрагентами, запятнавшими свою деловую репутацию антиобщественной деятельностью.
При этом компания стремится к тому, чтобы осуществляемые ею социальные инвестиции способствовали: повышению социальной защищенности работников; построению более справедливой и устойчивой экономики; сохранению природной среды;
уменьшению неравенства между людьми.
Учитывая, что экономика России находится на этапе своей рыночной трансформации, проблематика социального инвестирования имеет важное значение для процессов реструктуризации отраслей, предприятий, регионов и т. п.
Для современной угольной отрасли России, преобразовавшейся в результате реструктуризации в частный сектор промышленности, проблемы повышения социальной ответственности современных производителей угля (угольных компаний) и оптимизации процесса социального инвестирования приобретают большую значимость. В период реструктуризации угольной промышленности была сформирована и активно осуществлялась государственная антикризисная социальная политика, направленная на снижение негативных социальноэкономических последствий реструктуризации, вызванных закрытием убыточных, неперспективных угледобывающих и вспомогательных организаций, сокращением сотен тысяч человек, работавших в отрасли. С помощью антикризисных механизмов комплексной социальной защиты удалось преодолеть социальный кризис в угольной промышленности, компенсировать негативные последствия реструктуризации и обеспечить выход отрасли на траекторию развития в рыночных условиях.
На смену государственной антикризисной социальной политике в условиях реструктуризации пришла новая региональноотраслевая корпоративная социальная политика с элементами государственного регулирования.
Регулятором социально-трудовых и социально-экономических отношений между угольными компаниями и ее основными социальными партнерами (региональными (муниципальными) органами власти, профсоюзами) являются региональные соглашения о социально-экономическом сотрудничестве. Практика заключения таких соглашений, например в Кузбассе, в последние годы стала нормой. В соглашениях предусмотрены мероприятия, как по техническому перевооружению угольных предприятий, так и социально ориентированные мероприятия, направленные на повышение уровня безопасности горных работ, модернизацию социальной инфраструктуры шахтерских городов и поселков, приобретение медицинского оборудования для поликлиник, больниц, профилакториев, учебного оборудования для учебных заведений и т. п.
К реализации соглашений привлекаются территориальные профсоюзные организации Росуглепрофа, которые также испытывают потребность в социальных инвестициях для удовлетворения необходимых нужд ветеранов и инвалидов труда, пенсионеров, детей погибших шахтеров, оказания им благотворительной помощи.
В период 2004–2006гг. такие региональные соглашения были заключены с угольными компаниями «Кузбассуголь», «Кузбассразрезуголь», «Прокопьевскуголь», «СУЭК», «Сибуглемет» и др.
Положено начало практике заключения комплексных (групповых) соглашений. Так, например, в 2006г. угольные компании юга Кузбасса ОАО ОУК «Южкузбассуголь», ОАО «Распадская угольная компания», ХК «Сибуглемет», ОАО «Мечел» подписали такое соглашение с администрацией Кемеровской области, в соответствии с которым эти компании обязались выделить в прошлом году около 700 млн руб. социально ориентированных инвестиций.
Авторы данной статьи не имеют необходимых статистических данных, чтобы оценить долю социальных инвестиций, направленных в соответствии с этими соглашениями на повышение качества жизни наемного персонала угольных организаций и населения углепромышленных территорий. Вместе с тем отдельные отрывочные сведения, приводимые в журнальных и газетных публикациях о ходе реализации этих соглашений, позволяют оценить долю социальных инвестиций в размере 5 – 10 % суммарных инвестиций.
Так, например, по данным, приведенным в одном из сообщений, социальные инвестиции угольной компании СУЭК на территории Кемеровской области составляют в среднем 240— 250 млн руб. в год, а суммарный объем всех запланированных компанией инвестиций на территории Кузбасса должен был составить в 2006 г. 5,5 млрд руб. 1
Угольные компании по своему характерному признаку относятся к сырьевым компаниям с градообразующими предприятиями. Компании данного типа и их бизнес, как отмечается в работе [4], несут «наибольшую социальную повинность», как из-за советских традиций, так и неблагоприятного состояния социальной сферы (инфраструктуры), доставшейся в наследство. В ходе реструктуризации угольной промышленности с помощью средств государственной поддержки (государственных социальных инвестиций) удалось во многом модернизировать эту инфраструктуру, построить многие объекты, переселить шахтерские семьи с подработанных территорий и т. п.
С завершением государственной поддержки мероприятий по реструктуризации угольной промышленности, по сути, завершится «первая волна» реструктуризации и обязательно начнется «вторая». Так, в обозримом будущем в угольной промышленности десятки угледобывающих предприятий отработают промышленные запасы и будут закрыты (ликвидированы). В соответствии с «Законом об угле» (№ 81-ФЗ «О государственном регулировании в области добычи и использования угля, об особенностях социальной защиты работников организаций угольной промышленности») при ликвидации организаций по добыче угля иных (негосударственных) форм собственности меры по социальной поддержке высвобождаемых работников осуществляются за счет средств собственника (ст. 24).
В соответствии с существующим Федеральным законом «О недрах» (ст. 26) предприятия по добыче полезных ископаемых подлежат ликвидации (консервации) по истечении срока действия лицензии, при отработке промышленных запасов или при форс-мажорных обстоятельствах. При этом ликвидация горных выработок и иных сооружений, связанных с пользованием недрами, должна осуществляться за счет средств собственников предприятий — пользователей недр.
Таким образом, весь груз социальной ответственности за технико-технологические, экологические и социальные последствия будущих «волн» реструктуризации ложится на плечи собственников угольной компании. Впрочем, далеко ходить за примерами не надо. Так, например, по имеющейся у авторов информации, холдинг «Новолипецкий МК» (собственник угольной компании «Прокопьевскуголь»), в которой работают 16 тыс.
чел. рассматривает вопрос об экономической нецелесообразности дальнейшего ведения бизнеса. Предлагается модель дальнейшего развития компании, суть которой сводится к закрытию нерентабельных шахт и обслуживающих структурных подразделений, что влечет за собой сокращение численности персонала. В истории, как зарубежной, так и отечественной, накоплен огромный опыт использования социально ориентированных механизмов инвестирования процессов нейтрализации (смягчения) социальных и экологических последствий реструктуризации предприятий базовых отраслей промышленности [4]. Если предложенная собственниками модель реструктуризации компании «Прокопьевскуголь» начнет претворяться на практике, то собственник будет вынужден предпринять необходимые усилия по сглаживанию и компенсации негативных последствий для работников и местного населения в ходе проведения массового высвобождения работников.
В данном случае речь идет, скорее всего, о неэффективных (невозвратных) с позиций собственника социальных инвестициях. Социальный эффект в данном случае может быть выражен, с одной стороны, в виде формирования положительного имиджа компании, свидетельствующего о том, что реструктуризация проведена цивилизованными методами, с другой — в виде новых рабочих мест для высвобожденных работников, дополнительном пенсионном обеспечении ветеранов труда, прочих негосударственных компенсациях.
Сам термин «социальные инвестиции» предполагает, что данные вложения окупаются, что существуют некие механизмы получения бизнес-выгоды (возвратности инвестиций). На действующих предприятиях выгоды от социальных инвестиций в персонал состоят в снижении издержек производства, повышении производительности труда работников, росте их квалификации, снижении потерь от их временной нетрудоспособности, повышении уровня и качества жизни наемного персонала и др.
Социальные инвестиции, например в экологическую безопасность производства, окупаются за счет снижения штрафных платежей за негативное воздействие на окружающую среду, снижение уровня заболеваемости населения территории, повышения социальной стабильности на углепромышленной территории и т. п.
Таким образом, в условиях завершающейся реструктуризации угольной отрасли, базировавшейся на государственных методах регулирования, появлением частных угольных компаний, актуальной становится проблема глубокого реформирования системы социального взаимодействия субъектов бизнеса с ее социальными партнерами. Формирование этой системы должно основываться на концепции корпоративной социальной ответственности и механизмах социального инвестирования. В основу этих механизмов должны быть положены современные идеи и принципы рыночного многосекторного социального партнерства.
Список литературы 1. Попов В. Н., Гаркавенко А. Н., Грунь Д. В. К вопросу формирования и развития корпоративной социальной политики в угольной отрасли // Уголь. — № 2. — 2006. — С. 34-36.
2. Гаркавенко А. Н., Грунь Д. В. Оценка корпоративной социальной ответственности угольной компании с позиций ожиданий ее основных социальных партнеров // Уголь. — № 1. — 2007. — C. 25-27.
3. Якимец В. Н. Социальные инвестиции российского бизнеса:
механизмы, примеры, проблемы, перспективы // Труды Института системного анализа Российской академии наук (ИСА РАН): Т. 18.
— М.: КомКнига, 2005. — 184 с.
4. Доклад о социальных инвестициях в России за 2004 год. Роль бизнеса в общественном развитии / Под общ. ред. С. Е. Литовченко — М.: Ассоциация Менеджеров, 2004. — 80 с.
5. Рожков А. А. Механизмы регулирования социально-экономических последствий реструктуризации угольной отрасли. / Под общ. ред. член-корр. РАН А. И. Татаркина – Екатеринбург. : ИЭ Уро РАН, 2004. – 288 с.